Вход

0

16898

0

Великолепная, очень простая и глубокая лекция немецкого психолога Альфрида Лэнгле, которую стоит прослушать, чтобы понимать чуточку больше о любви.




Любовь это большая тема. Это настолько великая тема, что у меня есть некоторый священный трепет говорить про нее. Это тема, с которой мы все знакомы, но опыт, который у нас есть, очень разный.

Большинство из нас знают счастье, которое может быть связано с любовью. Но многие из нас знают также и страдания, которые могут быть связаны с любовью. А некоторым может быть знакомо отчаяние, которое может быть связано с любовью. Отчаяние, которое может доходить до такой степени, что не хочется жить.

Тема любви охватывает очень многое. Мы знаем много областей, в которых любовь имеет место – любовь к родителям, детям, партнерам, искусству, природе, животным… И, может быть, многие из нас пришли сюда имея тот или иной вопрос, который связан с любовью… С каким вопросом я сегодня пришел сюда? Хочу ли я что-то узнать..

Я набрался мужества говорить о любви, когда я осознал как трудно сегодня что-то действительно узнать о любви. Где мы учимся, чем может быть любовь и как происходит любовь? Откуда у нас знание о любви?

Традиционно введение в тему любви давала религия. А сегодня кажется, что такое введение дает телевизор. И вот эта ситуация она как бы человека отбрасывает на самого себя. Что он должен как то сам для себя открыть и найти что такое любовь. И о чем там собственно речь, что важно в любви.

В этом есть и большое преимущество, т.к. благодаря тому, что человек находит что-то сам, он обостряет свое собственное индивидуальное восприятие и свой собственный индивидуальный опыт. Но, может быть, мы сегодня платим слишком высокую цену за это преимущество?
 

Может быть, эти мысли помогут нам более глубоко взглянуть на этот феномен любви, и на то, какое значение он имеет в человеческой жизни. Я хочу начать с тех рамок, с той постели, на которой лежит любовь.

Любовь это отношения

Я думаю, что это всем понятно. Но это не вообще отношения, а особая форма отношений. Это гораздо больше, чем просто отношения. Любовь это встреча. Поэтому я хочу начать с нескольких описаний, что есть отношения и что есть встреча.

Отношения есть некоторая связь. Отношения возникают в тот момент, когда я вижу другого человека. В этот момент я веду себя по-другому. Я как бы принимаю во внимание другого человека. На совершенно базовом уровне у меня возникает некоторое отношение, из которого я не могу себя просто вынуть, извлечь. Я соотношу свое поведение, свою жизнь с другим. Если, например, человек сидит на стуле, я не могу просто взять и сесть на стул, потому что он там уже сидит. Если человек стоит в дверях, я не пойду просто сквозь дверь, как будто его там нет.

Все это основные формы отношений. Если бы не было человека в дверях, я бы прошел через дверь по другому, чем если он там есть.

Здесь содержится некоторый закон, который мы не сознаем — Я не могу не соотноситься. Если я вижу человека, я не могу не иметь к нему отношения. Или какой-то предмет, не человек.

Я принимаю во внимание вот этот объект в моем поведении. Это есть некоторая основная форма отношений, в которой мы находится просто по своей природе. И я не свободен здесь. Вот то, как я это отношения строю, как я с этим живу – вот здесь есть свобода. Но то, что другой человек есть, и он существует -это дано. И когда один человек видит другого человека, то он как бы должен вступить в отношения.

Но отношения имеют еще одну характеристику. Не только их неизбежность, но, выходя за пределы этого, у них есть длительность, которая никогда не прекращается. Если я с каким-то человеком встречаюсь, у меня есть какая-то история отношений. Всегда, когда я его встречаю вновь, получается, что я уже однажды с ним встречался. И история наших отношений накладывает отпечаток на наши будущие отношения, на форму отношений. Если, например, я с кем-то ходил в школу, это наложит отпечаток на все наши отношения. И даже если мы потом поженимся, все равно история этих отношений будет в этом браке присутствовать.

Вот эта субтильность отношений мы осознаем в особенности, если мы работаем, например, с пациентом и затем у нас начинают складываться какие то частные отношения. Это очень сложные и трудные отношения. И мы как психологи должны строго следить, чтобы оставаться этически корректными. Потому что здесь очень быстро могут произойти какие-то раны, и другие тяжелые последствия. Потому что эти отношения терапевта и клиента, они остаются, даже когда мы вступаем в другие отношения.

Отношения имеют такую характеристику, что история отношений становится неотъемлемой частью отношений, она сохраняется внутри них. Все, что между нами происходило, оно сохраняется. Каждая обида, каждая радость, каждое разочарование, каждая сексуальность, все сохраняется в истории отношений. И накладывает отпечаток на наше совместное бытие. Поэтому очень важно подходить к отношениям ответственно. Потому что мы не может сделать что-то не произошедшим. Что однажды произошло — останется. 


  
kav.jpg  Отношения питаются через время, которое люди друг с другом  
          проводят, и через близость. 


Эти вещи — время и близость – представляют собой некоторое питание для отношений. Первый пункт, о котором я сказал, — люди вступают в отношения просто по факту своего присутствия в пространстве. Кое что еще по поводу этого пункта. Наряду с тем, что происходит автоматически, есть еще некое свободное пространство. Я могу либо войти в эти отношения, либо воздержаться от них.

Я могу войти в эти отношения, если я хочу этих отношений. Тогда я заговариваю с этим человеком, рассказываю что-то о себе и т.д. Но если я не хочу иметь отношения, тогда я пытаюсь не вступать в них. И закрываюсь. Тем не менее, в базовой плоскости отношения есть. Но это отношения, которые мы не питаем, не выращиваем.

Чтобы питать отношения, нам нужно время, время друг для друга. Вот это время дает возможность отношениям вырастать. Взрастить отношения нужно все это — время и близость. Когда мы влюблены, мы хотим тратить друг на друга время. Когда у нас нет времени, любовь отмирает.

Время для любви — то же, что солнце и водя для растений. То же самое с близостью. Близость так же питает отношения. Кто хочет выстраивать отношения, тот ищет близости с другим.

Меня часто спрашивают.. Что делать с разлукой — она способствует любви или мешает ей? И лучший ответ я нашел в пословице «Разлука и разрыв действуют на любовь как ветер». Как ветер на огонь. Если огонь маленький, то ветер его задует. Если большое, то ветер его задует. Не правда ли красивая аналогия? Моему опыту соответствует.
Итак, отношения это некоторый базис.

Встреча — это некоторое событие, которое можно обозначить как точечное событие на линии времени. Потому что встречи происходят всегда внутри отношений. Только там где у меня есть контакт. Но встреча имеет другой характер, чем отношения. Встреча точечна. Она связана с мгновением. Если я встречаю тебя, во встрече я вижу тебя как личность, персону.

Меня интересно что тебе важно, что тебя волнует я говорю что меня волнует. тогда мы в диалоге. Происходит некоторый обмен тем, что лично, важно. Это встреча.Затем мы прощаемся, и эта встреча завершается. На встрече лежит печать открытости и диалога. Отношения сохраняются. Но отношения благодаря каждой встрече изменяются. Встречи влияют на характер отношений.

Хорошие отношения вырастают из встреч. Если мы встретим друг друга на плоскости Я и Ты, если мы посмотрим в глаза — это все питает отношения. Если в отношениях мало или совсем нет встреч, то отношения ослабляются. Если это сильные отношения, то даже при малом количестве встреч, отношения сохраняются.

Люди могут быть разлучены в течение нескольких лет (война или какие-то другие события) и вдруг они встречаются снова. Они тотчас узнают в другом то, что они значат для другого человека. Может быть у вас был такой опыт, что вы встречаете через много лет друга.. И может быть вы его не сразу узнаете.. но как только вы начинаете говорить, вы тотчас же узнаете.. и говорите « слушай, ты такой же как раньше».

Отношения могут сохраняться. Но они не актуализируются без момента встречи. Ну вот я рассказал что-то о некоторых основаниях любви, которая состоит в отношениях. И через возобновление и через углубление отношений через встречу. Теперь я хочу сказать несколько слов о том, что мы понимаем под персональной любовью. Но я хочу строить это на почве нашего переживания. 


Что характерно для любви, которая выходит за рамки просто отношения и встречи? Что мы переживаем, когда мы любим? 

Первый пункт совершенно ясен — мы переживаем ценность. Мы переживаем, что нам нравится этот человек. Мы чувствуем, что этот человек значит что-то для нас, что наше сердце привязано к этому человеку. Что наше сердце привязано к этому человеку. Мы чувствуем связанность с этим человеком, что мы как бы принадлежим друг к другу.

Это относится не только к любви к другому человеку, но вообще к любви — и к любви к музыке, искусству, психологии…. Мы чувствуем, что нам нравится, нам интересно, нас притягивает это.

Таким образом, некоторая специфичность любви – это некоторая позитивная эмоция. Или выраженная в форме некоторой активности это чувствование.

Что означает чувствование? Что я делаю когда чувствую что-то . И что происходит со мной когда я чувствую. Например, когда я слушаю музыку, и я понимаю, что эта музыка хочет мне сказать, что она значит для меня. В чувствовании я открыт и даю чему-то действовать на меня. Я даю этому нечто что-то делать со мной. Я позволяю музыке вступить в меня. И ка бы запечатлеть свою гармонию, свою красоту во мне. И я перенимаю этот звук из музыкальной гармонии в мое сердце.

Чувствовать значит, что я свою внутреннюю жизнь отдаю в распоряжение. Что я даю чему-то подойти к своему сердцу. Таким образом, в чувстве моя жизнь начинает двигаться, что-то движется во мне. Чувства приводят меня внутри в движение. Чувства пробуждают во мне мою жизнь.

Любовь должна быть чувством. Любовь должна проходить на этом уровне, иначе это не любовь. Только если что-то прикоснулось к моей жизненной основе, к моей жизненности, если я могу переживать, что это нечто пробуждает во мне жизнь, что я пробуждаюсь к жизни, тогда это любовь.

В любви я переживаю, как другой человек касается меня, как будто он дотрагивается до моего сердца и поглаживает его. Это совсем не сентиментальность. Это глубокое принятие отношения к своей собственной жизни. Моя жизнь, которая благодаря этой музыке, этой картине, благодаря этому животному, и, естественно, в первую очередь благодаря другому человеку, это все так касается меня, что мое сердце начинает прыгать.

Любовь, таким образом, это переживание ценности. Это другое, это музыка, переживается мной как нечто ценное. Переживание ценности связано с этой эмоциональности. Только та ценность, которую можно почувствовать, экзистенциально релевантна.

Второй пункт, который описывает наши переживания — этот момент прикосновения ценности другого ко мне, это переживание резонанса. Чувство глубокой обращенности ко мне. Это чувство не возникает из некоторого давления, которое оказывают на меня мои потребности, но оно возникает из резонанса, такого трепетания.

Это существо самое глубинное во мне, самое внутреннее, оно начинает вибрировать, благодаря тому, что оно соответствует вибрации другого. Потому что к Я обращается некое Ты. Ты касаешься меня. Ты интересен для меня. Вот это некоторое родство между моим Я и твоим Я, оно вступает в резонанс.

Потому что где то в глубинных основах мы родственны. Мы не знаем как, но мы начинаем любить. Может быть, иногда можно слышать, или мы сами так говорили, если мы с кем-то знакомимся или кого-то любим, то ощущение такое, как будто я этого человека всегда знал. Потому что в сущности, человек гораздо ближе к тому человеку где-то в глубинах, и чувствует себя родственному тому человеку.

Это переживание резонанса с другим человеком это глубокое феноменологическое видение сущности другого человека. Через мое существо я вижу существо твое. Карл Яспер сказал однажды:


    kav.jpg   С годами женщина становится все прекраснее, но только любящий
             видит это.


Шеллер видел в любви высочайшую форму феноменологической возможности человека. Он говорил, что мы видим в другом его максимально возможную ценность. Не только то, что он есть, но то, что он может быть, что в нем еще дремлет. Эту спящую красавицу, которая спит. Мы видим то, что из него может стать.

В любви мы видим человека в его потенциальности. У Гете было подобное же видение. Он говорит, что любовь делает нас зрячими по отношению к другому, но не только в том, что он есть, но и в том, чем он мог бы быть.

Поэтому очень важно, чтобы мы любили наших детей, это дает им возможность расти к своему потенциалу. Мы видим, что этот ребенок, может быть, мог бы играть на инструменте, а другой радуется, когда решает математическую задачу. Мы видим что дремлет в детях. И если мы их любим, то мы хотим способствовать развитию этих потенциалов и пробуждать их.

Любящий, у него есть чувство, что через это переживание резонанса мы принадлежим друг другу, и если я с тобой, то я думаю, что тебе хорошо, что я причиняю тебе благо. Что моя близость к тебе благотворна для твоего потенциала. И переживает обратное — твоя близость ко мне, твое присутствие делает мне хорошо и благотворно влияет на мой потенциал. Я могу быть в большей степени самим собой, и ты тоже самим собой.

Самое прекрасное обобщение этого пункта сделал Достоевский: “Любить — значит видеть человека таким, каким его задумал Бог”. Это значит, феноменологически, каким он потенциально мог бы быть, со всеми потенциалами, которые в нем дремлют.

Что мы еще переживаем?

Итак, мы переживаем ценность и резонанс. А еще мы переживаем третий пункт. Это некоторую позицию.

Две позиции, два особых способа отношений есть в любви. На основе переживания ценности и резонанса, во мне возникает позиция, решение, что «хорошо, что ты есть».

Любящий переживают глубокую радость от того, что ты есть. Что такой вот как есть. Может быть не все идеально, но любящий принимает его всего со своими недостатками. И из этой позиции «хорошо, что ты есть», любящий хочет поддержать другого человека в его жизни, в его бытие.

Мы хотим сделать все, чтобы другому было хорошо в его жизни, в его бытие.

И на этой основе возникает еще одна позиция, еще одна форма отношений — любящий активен в этой поддержке другого. Любящий хочет другому добра. Он стремится к тому, чтобы защитить другого от страданий. Он не хочет, чтобы что-то злое совершалось в другим. Но хочет, чтобы тот развивался, и чтобы качество его жизни повышалось. И он хочет внести в это свой активный вклад.

Августин описал любовь так: «Я люблю и поэтому хочу, чтобы ты мог быть». Я эту мысль назвал центральной мыслью о любви вообще. Это делает любовь порождающей, продуктивной. Любовь становится основой для общего будущего.

Итак, что мы переживаем в любви: мы переживаем ценность другого человека, мы переживаем резонанс, мы переживаем импульс, чтобы другому было хорошо, и любящий, выражаясь просто, хочет сделать, чтобы другому было хорошо. Поэтому в любви содержится момент решения. Это также и решение. Мы вместе можем больше, чем если мы поодиночке.

Следующий пункт состоит в том, что любовь хочет реальности. Она хочет воплотиться в почве, в реальности. Любовь влечет нас жить ею, осуществить ее.

Что мы делаем, когда мы любим? Мы, например, дарим цветы, подарки, может быть, готовим друг другу что-то. Т.о. все это формы, в которых любовь материализуется. Человек хочет жить для другого человека. По крайней мере, в какой-то своей части.

И в партнерской любви любовь желает сексуальности (кроме любви к детям, естественно).

Любовь не хочет оставаться только в мечтах, фантазиях. По крайней мере, если сексуальность невозможна, то хотя бы стихотворение написать:) Любовь хочет истины. Она хочет стать истинной. Любовь не выносит лжи, не-истины. Когда мы любим, мы легче верим другому человеку.

Последний пункт — любовь хочет будущего. Длительности, сохранения.

Она не хочет, чтобы завтра закончилось то, что мы сегодня переживали. Потому что мне хорошо с тобой, я хочу, чтобы это дальше продолжалось

Любовь хочет стать продуктивной, принести плоды. Что мы вместе что-то делаем, даем чему-то возникать. И, естественно, что любовь хочет иметь детей. Которых мы имеем вместе, и получаем как некоторый знак любви.

Швейцарский психиатр привел любовь в связи с заботой.


   kav.jpg  Любовь связана с тем, что мы можем сделать что то для другого, 
          позаботиться о нем, что-то взять в будущее.


Теперь я хочу задать вопрос о психологическом фоне любви. Почему мы любим? 

Любим ли мы, потому что находим в другом что-то подобное нам? В соответствии «подобное тянется к подобному», или мы любим, наоборот, потому что мы различны, в соответствии с тезисом «противоположности притягиваются»?

Насколько я знаю, психология эту дилемму до сих пор не разрешила. Ибо оба этих случая имеют ценность. Подобное нам знакомо, мы можем как-то опереться на это. Мне помогает это принять и себя лучше. Это усиливает, укрепляет меня в моем внутреннем. Здесь есть такое автоэротичное составляющая или некоторое нарциссическое составляющее в любви.

А в любви к противоположному, к отличному, мы переживаем некоторое восполнение. Импульс, от того что он другой, некоторый рост.

В христианстве есть интересная формулировка по этому поводу. Заповедь любви к ближнему, которая нам известна всем как заповедь «возлюби ближнего как самого себя». Если мы в оригинале возьмем эту фразу, то она означает: «Возлюби ближнего, ибо он такой же, как ты».

Другой, таким образом, он с одной стороны другой, а с другой стороны – он такой же, подобный.

То, что нам кажется другим, в основе своей, в глубине своей, он такой же, как я. Поэтому любовь к ближнему — это открытость. Она требует открытости по отношению к себе самому. К тому, что я не принял. Если я принял самого себя — я могу принять так же и тебя, другого. Гораздо меньше различий между мужчиной и женщиной, чем нам кажется с первого взгляда.

В психотерапии часто говорят, что нужно сначала любить самих себя, прежде чем ты научишься любить других.

Это так? И да и нет. Так же и здесь опять и то, и другое. Да в том смысле, что мне необходимо отношение к самому себе, и благодаря этому доступу к себе, это открывает мне доступ и к другому. Как я к себе отношусь, так в перспективе и к другим.

Но здесь есть и нет. Потому что моя любовь к самому себе начинается с любви других ко мне. Другие люди, например, родители, которые меня любят, возжигают во мне любовь к себе самому.

И наша любовь к самим себе раскрывается только тогда когда другие нас любили. Благодаря любви других я могу найти путь к любви к самому себе. Если мои родители любят меня, то я узнаю, что я такое существо, которое достойно любви, меня можно любить. И тогда возникает вопрос – могу ли я сам любить себя? И со временем я учусь.

И так как родители меня любят несмотря ни на что, даже если иногда я плохо себя веду, я не всегда идеален, но это дает мне осознание, что во мне есть что-то такое ценное, что достойно любви. И это меня вводит в любовь к самому себе.

И на почве этой любви к себе, через это чувство, что во мне, в моих глубинах содержится что-то, что достойно любви, я получаю некоторую чувствительность по отношению к другому. Это открывает во мне глаза, что я могу видеть что мы можем любить в другом.


    
kav.jpg  Счастье в любви означает, что я узнаю, что кто-то разделяет меня
            со мной. Это значит, что кто-ото приглашает меня быть с ним.
            Переживать другого полно.


А другой имеет желание пережить меня целиком. Если я готов принять это приглашение, и я как бы соглашаюсь на это, тогда я действительно люблю. И тогда любовь действительно становится страстью.

И она делает меня готовым на страдания. Хасидская мудрость говорит -любящий чувствует что другому причиняет боль. Так как мы любим, мы чувствуем что другому причиняет боль.

Таким образом, любовь делает человека готовым принять на себя страдание. Например, ради детей, ради любимого человека. Т.к., потому что я люблю, я не могу тебя просто отставить в беде, я хочу причинить тебе добро, даже если мне это будет дорого стоить.

Любовь порождает страдания, очень многообразные страдания. Она вызывает тоску, которая может сжечь наше сердце. Из неисполненности, из ограниченности мы можем причинять друг другу боль. Даже не желая этого.

Если я страдаю, любящий страдает со мной. Страдание в любви всегда разделенное страдание. Мне не может быть хорошо, если плохо моему любимому.

Иногда мы можем страдать от огня любви, от этого жжения, томления единства, томления в желании слиться, которое никогда не может быть исполнено полностью.

Мы переживаем, что в конечном счете мы разделены несмотря на то, что мы вместе.

Мы страдаем от того, что есть некоторое неравенство между нами. При всем резонансе, симпатии, другой все-таки не я, не идентичен со мной. Он никогда не может соответствовать мне во всем и полностью, он не я.

Он переживает, думает и чувствует все-таки часто по другому. И даже в самой тесной любви я немного остаюсь в одиночестве.

И это может иногда вызвать такую сдержанность в отношениях. Что человек не может как бы отдаться полностью в отношениях. Потмоу что другой не совсем идеален. .Человек ждет, может быть он что то еще и лучше встретит. Ну если не встретит, тогда останемся вместе. Но тайком ждут, потому что все еще чувство есть там такое — ну не совсем мы идеально подходим друг другу.


    
kav.jpg  Есть очень мало людей в мире, который идеально подходят друг другу.  
            Идеалов в жизни вообще не бывает, только в фазе влюбленности. 


Несколько слов о влюбленности

Влюбленность это остаток рая на земле. В фазе влюбленности проблем нет. Человек на небесах и в его руках все силы мира. Ни сон, ни еда ему не нужны.

Любовь, говорили мы до этого, это видящая, она видит существо другого. А влюбленность, говорят, ослепляет. Почему?

Во влюбленности я вижу человека таким, как я желаю видеть. Я еще так мало знаю другого, и все те пробелы в знании другого, какие у меня есть, я заполняю своими желаниями.

Т.о. я, собственно говоря, влюблен в свое собственное представление. И именно это делает любовь таким райским переживанием. Потому что в представлении моем нет никаких теневых сторон.

Таким образом, во влюбленности речь идет, в первую очередь, обо нме, о мои фантазиях и моих идеализациях Мы видим в других его шарм, притягательность, эротичность. И все это такие некоторые винтики, на которые я могу повесить свои представления. Это околдовывает меня в другом. И даже те предметы, к которым он прикасается, и те меня очаровывают, что может привести даже к фетишизму.

В завершении хочу сказать о сексуальность любви, об отношении этих двух понятий.

Гомосексуальность может быть точно так же персональной, как и гетеросексуальность.

Любовь и сексуальность не только направлена на продолжение рода, но они являются некоторым выражением общности и общения, которое принципиально открыто для появления третьего. Но это третее не обязательно должно быть ребенком. Это может быть какая-то задача, искусство, общий праздник жизни.

Сексуальность означает, что телесное сочетается с психическим. В сексуальности мы имеем радость переживания жизненной силы через телесную чувственную плоскость. Благодаря этому то, что мы переживаем от другого, становится целостным.

Но у сексуальности есть и другое лицо. Как описывает Мерло Панти. А именно то лицо, что в сексуальности я могу быть (стать) объектом для другого.

Это значит, что сексуальность возможна и без того, чтобы люди любили друг друга. Чтобы эту радость жизни получить от другого или вместе с другим, и это тоже может означать момент счастья. Но это, конечно, не самая высшая форма счастья, если отсутствует уровень персонального отношения.


Почему неверность причиняет боль? 

В неверности мы переживаем, что мы заменяемы. Например, заменяемы на уровне сексуальности. Значит, другому важен не я, но только моя функция. Это делает из меня объект. И то, что я хочу, к чему стремлюсь, чего желаю, что я хочу быть «я с тобой», и становиться больше Я, больше самим собой благодаря тебе, это рассыпается.

Поэтому измена нуждается во времени, чтобы снова могло возникнуть доверие.
Что важно в любви? Что я могу взять с собой?

Любовь она требует от нас целостности. Что мы видим друг друга такими, какие мы есть, и в партнерской любви можем принести это на почву сексуальности. Что я могу пережить другого каков он есть всеми чувствами. Это самая интенсивная близость какая возможна.

Любовь это отношение, встреча, опыт ценности другого, который обращается ко мне в моем существе, который приводит меня в резонанс со мной. Любовь поэтому интимна, принадлежит только нам двоим, она не публична, ее место под покровом стыда.

И тем не менее, мы хотим чтобы она могла осуществляться в этом мире. И что она должна как-то проявляться в общественности, проживаться в совместности.

Поэтому так важно, чтобы у нас было чувство этой тонкости и ценности, которая связана с любовью.

Все в отношениях сохраняется. Даже когда мы порываем отношения, все, что мы вместе пережили, все в отношениях остается. Поэтому отношения нельзя просто прекратить. И если тот, кого оставляют, продолжает любить, он может на этой плоскости и дальше сохранять эту любовь. В той позиции, что у меня есть чувство, что я делаю своей любовью тебе хорошо. Но у тебя, по всей вероятности, есть чувство, что тебе моя любовь не делает хорошо. Не известно кто из нас прав. Может быть, я заблуждаюсь, может быть, ты заблуждаешься.

Но если ты считаешь, что ты более счастлив с другим или с другой, (и здесь есть возможность, которая может быть не для каждого доступна), то я хочу в известном смысле в последнем акте любви дать тебе свободу. как выражение моей любви к тебе, оставить тебя в твоих новых отношениях, чтобы ты мог попробовать, испытать что для тебя благо. Может быть, тебе повезет, может быть нет, но это то последнее, что я могу для тебя сделать.

И в чем я могу жить, в чем может моя любовь жить, хотя ты уже ушел от тебя — что я оставляю тебя потому, что я тебя люблю, и это значит, что я хочу тебе добра от всего сердца, даже тогда, когда это причиняет мне боль.



Альфрид Лэнгле. Любовь: попытка экзистенциального анализа. 
Конспект лекции, прочитанной на факультете Психологии МГУ


отзывы

1
Авторизуйтесь, чтобы добавить отзыв.
Татьяна Рассказова 12 Мая, 18:07   Положительный отзыв « Георгий Сергацкий Плутовство в любви (Из книги «Изнанка любви, или Опыт трепанации греха...») Гуляла похоть, нарядясь в любви одежды. Е. Евсеев «Кто пишет о ней (жизни – Г. С.) почтительно и по всем правилам, умалчивает о большей ее половине» (М. Монтень). «Что такое история оргазма? История скрытого тела, подавленных желаний плоти, сдерживаемой общественными запретами и законами нравственности» (Р. Мюшембле). «Самый факт природы ощущается как постыдный». «Стыд постепенно ослабевает и, наконец, совсем теряется» (В. Соловьев). «Это присущее цивилизованному обществу чувство выполняет определенную культурную функцию». Чтобы скрыть «некоторые уголки своей жизни» человек «набрасывает таинственный покров даже на самые естественные и самые необходимые цели природы». «Превратив таинство пола в неиссякаемый родник физиологического и психического наслаждения, люди не могли не понять опасности этого открытия для цивилизации. Это наслаждение могло стать губительным для человека. Его использование следовало контролировать. Неограниченные половые раздражения могли вызвать постоянное возбуждение у представителей противоположного пола, привести к хаотичности и гипертрофированности сексуальных отношений и в конечном счёте стать гибельными для здоровья людей и разрушительными для порядка и организации общества. Ограничение наготы у некоторых народов исключительно строгое. В Южной Индии, например, издавна существует традиция, согласно которой женщины всегда должны прикрывать даже рот. Очень суровы подобного рода запреты для мусульманок» (Сексологическая энциклопедия). «При всех негативных последствиях для общества, экономическом ущербе, удовольствиях обеих сторон или страданиях и унижениях одной из них поражает двойственность отношений мужчин и женщин к противоположному и своему собственному полу» (Н. Узлов). «...В любви встречаются две противоположности, два мира, между которыми нет мостов и не может быть никогда» (Л. Андреас-Саломе). «Правду о любви следует искать не в науке, не в философии, а в поэзии, или точнее, у великих поэтов, да и то не у всех. Из несметного множества поэтов и романистов, писавших о любви, лишь у немногих можно найти сравнительно верное, искреннее и сколько-нибудь трезвое отношение к этой страсти. Казалось бы, нетрудно нарисовать правдивую картину явления, столь распространенного, однако нужен весь гений великих художников, вся присущая гению жажда правды, чтобы не налгать в этом соблазнительном случае, не приукрасить, не преувеличить. Даже и великие художники далеко не все обладали достаточною для этого совестью». «Для изучения любви не нужно обращаться ко многим поэтам: достаточно остановиться на одном великом. Я остановлюсь на Шекспире, который, по выражению Пушкина, один «дал нам целое человечество». «Надо заметить, что Шекспир взял свое понятие о любви не из чужих рук, как делают многие поэты, а из самой природы, из окровавленного этою страстью собственного сердца. Между множеством увлечений, у него, говорит Тэн, «была одна... – страсть несчастная, слепая, деспотическая, гнет и позор которой он сам чувствовал и от которой все-таки не мог и не хотел освободиться. Нет ничего грустнее его признания, ничего более характеризующего безумие любви и чувство человеческой слабости: «Когда моя возлюбленная, говорит Шекспир, клянется, что ее любовь истинна, я ей верю, хотя знаю, что она лжет» (М. Меньшиков). «Любовь – единственное чувство, в котором все истинно и все ложно» (Н. Шамфор). «Ваши дружелюбные слова ничего не значат, если тело сообщает нечто другое» (Д. Борг). «Любовь в том виде, в каком она существует в обществе (свете) – это всего лишь игра двух прихотей и взаимообман воображений» (Н. Шамфор). «Любовь – это игра, в которой оба игрока обманывают друг друга» (англ.). Здесь «грех и стыд идут друг за другом как причина и следствие» (Д. Дефо), а лицемерие и благопристойность призваны скрыть безобразную сущность плотского наслаждения. «Влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого» (О. Уайльд). «Любовь – игра, в которой всегда плутуют» (О. Бальзак). «Любовь живет желанием и питается обманом. Она просто несовместима с правдой» (А. Франс). «Ложь в любви необходима» (И. Губерман). «Нет, у него не лживый взгляд, Его глаза не лгут. Они правдиво говорят, Что их владелец – плут» (Р. Бернс). «Никто не хочет быть самим собой» (М. Нордау). «Честность несвойственна ни одному человеку, это абиологический процесс» (С. Савельев). «Лживость – гнуснейший порок». «Свет и похоть – смертельные враги» (У. Шекспир). «Ложь обладает сотней тысяч обличий и не имеет пределов» (М. Монтень). «Самая жестокая ложь часто говорится молча» (Р. Стивенсон). «Великая ложь» (Б. Шипов) любви начинается с преодоления стыда за похоть. «Нагромождение несовместимостей» (А. Секацкий) обрекает человека на «злой обман» (З. Гиппиус), на расчетливое сожительство с грехом. «Зачем люди говорят правду, если врать гораздо выгоднее» (Л. Витгенштейн). И хотя, как считает Ибсен, «лгать себе бессмысленно», необходимо плутовать, чтобы не испугать жертву. Известно, что анекдот это, если не разоблачение, то намек, позволяющий делать умозаключения. Армянское радио спросили: – «Что такое иллюзия? Оно ответило: – «Это когда мужчина трахает женщину и думает, что он на седьмом небе, а сам в двух сантиметрах от ж...». Здесь армянское радио только намекает на местонахождение преступника – оскорбителя, причем как у мужчин, и в первую очередь у них, так и у женщин. Мы же делаем умозаключение, что преступник не ж..., а ее владелец, использующий ее в половом акте не по прямому назначению – для физического испражнения, – а как средство возбуждения и поддержания эрекции за счет мыслей об осквернении. Поскольку половой акт есть не что иное как обмен «любезностями» двух промежностей, где, собственно, и собрались исполнители преступления (две ж...), то за уликой, то есть ж... как главным аргументом «любви», нетрудно найти и заказчика, который ловит от этого кайф. Таким образом, намек армянского радио вполне можно истолковать как доказательство того, что расположение ж... в абсолютной близости от половых органов не случайно. Каждый знает, что обманывает другого, но делает вид, что об этом не знает, стараясь обмануть, в первую очередь, себя. В то же время он знает, что другой знает о его подлых мыслях в свой адрес и опять же старается внушить себе, что этот другой ни и чем не догадывается. «Но если я знаю, что вы знаете, и вы знаете, что я знаю, что вы знаете и т. д., то такая шарада уже не может поддерживаться» (С. Пинкер). Таким образом, каждый пытается обмануть двух свидетелей преступления – себя, вернее свою совесть, и партнера. Что же мы видим? А вот что! «...Воссоздание «преступления, путем умозаключений на основе интерпретации улик, не является исключительно «риторическим» – оно разоблачает... правду...» (С. Жижек). «Поскольку же улик нет, никак невозможно на деле продемонстрировать, что индивид неисправим» (М. Фуко). Ваше понимание сути половой любви зависит от того, кем вы считаете ж... и иже с ней – свидетелем или соучастником преступления. Сила сладострастия прямопропорциональна тесноте сотрудничества заказчика (воображения) с непосредственными исполнителями действа, вплоть до взаимодействия ж... «с самой информативной частью тела» (Д. Саймонс) – с человеческим лицом как воплощением личности. В результате совокупляющиеся, совершая необходимые для получения удовольствия от унижения предмета «любви» телодвижения, выдают себя как мерзавцев. Правдивость в любви была бы казусом. «Женщины свободно могут заключить дружбу с мужчиной, но чтобы сохранить ее – для этого должна привступать небольшая доза физической антипатии» (Ф. Ницше). Женщина извлекает удовольствие преимущественно от демонстрации оголенной ж..., наслаждаясь обнаженностью улики. Иначе, зачем ей все это нужно: «однажды перестав краснеть, она уже не покраснеет никогда» (Д. Дидро). Мужчинам аналогичное удовольствие также не чуждо, что вовсе не говорит о женственности их натуры. «Какая любовь, если во мне сидит похоть, которая есть не что иное как аппетит моей промежности, жаждущей осквернить красоту? Сексуальная привлекательность имеет одно мерило – силу эрекции, вдохновляемую картинами покушения моей бесноватой задницы на прекрасное, высокое, достойное... Только моя задница знает кого мне любить. Фишка «французской любви» – возможность излияния «бездной души» «любезности» срамных мест в отношении лица другого. Мне мила промежность любимой, но я не забываю и о скверне, которую рисует мое воображение, когда я, выражая свою безмерную «любовь», демонстрирую ей свою» (Лакмусовая бумажка) 1. Сексуальность мужчины и женщины, наряду с гомо-... и прочим, по своей скрытой сути не может принципиально отличаться. «Должно быть ясно..., что «душа»... имеет фемининный характер у мужчины и маскулинный характер у женщины» (К. Юнг). Разделение полов не абсолютно. «...Либидо может быть как женственным, так и мужественным». «Двигать зоной женских гениталий в мужской манере явно выдают активное качество ощущения удовлетворения» (П. Федерн). «Более слабому партнеру остается только стать покорным слугой сильнейшего, предоставив в его распоряжение гениталии» (С. Блекберн). При этом принято считать, что «мужчина возбуждается тем, что он делает с женщиной, а не тем, что она делает с ним; женщина возбуждается тем, что мужчина делает с ней, а не тем, что она делает с ним» (Э. Берн). Однако, обусловленный физиологией женский мазохизм, в отличие от мужской агрессивности и садизма, безобиден лишь внешне. Ассортимент воображаемых ею ассоциаций осквернения личности любимого столь же мало отличается от мужского, сколь различно у полов количество отверстий для испражнения, удачному расположению которых мы обязаны оргазму. Подвох по умолчанию, связанный с постыдностью анально-генитальной власти над другим, в полноценном половом акте неизбежен и взаимен. «Что поражает при анализе чувства, которое многие считают «любовью», это то, что оно оказывается самообманом и оборачивается ненавистью. И наоборот, особенно для женщин, любовь означает страдание, но в этой мазохистской любви скрываются и садистические мотивы» (Д. Рейгольд). «Похоть исходит из тела, любовь исходит из сознания. Но люди не знают своего сознания, и это непонимание продолжается и продолжается – любовью считается их телесная похоть» (Ошо). Это означает, что порочность взаимных намерений и аморальность того, что происходит во время «занятий любовью», для большинства, в том числе для женщин, не является секретом: «любовь – это самая странная и нелогичная вещь на свете» (Д. Смит); «секс – дело грязное, приберегите его для того, кого полюбите» (Э. Перель). «Мужчины недооценивают отвращение женщин к сексуальной агрессии» (Кэтс де Врис). «Настойчивые ухаживания быстро сменяются сексуальной агрессией и насилием. Поскольку любое совокупление не есть проявление любви, то «насильник вынужден помалкивать и привыкает к жульничеству» (Ж. Батай). Причина в том, что «в основе преклонения лежит весь ужас похоти и вожделения. Мужчины делают из женщин мадонн, но не могут игнорировать свои сексуальные потребности. Соответственно, они неизбежно оскверняют райский сад» (Ф. Тэллис). «...Предъявление чувств для нас естественно, а вот сокрытие требует значительных усилий» (Л. Млодинов). «Женщины обманывают, чтобы скрыть свои чувства, мужчины – чтобы показать чувства, которых нет» (А. де Монтерлан). «Любовь... с одной стороны скотство, а с другой – церемония» (П. Брюкнер). Очевидно, что козни с целью овладения другим телом – это прежде всего способ сокрытия постыдного. «Зверь в нас должен быть обманут. Мораль есть внутренняя ложь без которой он растерзал бы нас» (Ф. Ницше). Если «человек есть квинтэссенция праха» (У. Шекспир), то его половой акт – квинтэссенция подлости2; причем, как видим, независимо от половой принадлежности. «Ложь несет душе и телу бесконечные мученья» (Ш. Руставели). «Теория психоанализа обнаруживает в каждом человеке свинью, – свинью, оседланную сознанием. Плачевный итог: свинье неудобно под этим благонамеренным седоком. Но и седоку не лучше: его задача не только править свиньей, но и делать ее невидимой» (С. Лем). «Дьявол бесконечно изобретателен, а секс – его любимая тема. Он на каждом шагу готов уловить вас как посредством щедрой романтики или нежных мотивов, так и посредством других более низменных животных инстинктов». Он дурачит «лестной симпатией, мило приправленной сексуальным возбуждением» (Д. Толкиен). «Внимательно относитесь к тому, кем вы хотите казаться. Мы и есть те, кем хотим казаться» (К. Воннегут). «В лес я вошел и заслушался пением птичек. Нет у них вечных оттяжек, уверток, крючков и кавычек. Не человеки они, дорогая, нет, не человеки они» (У. Оден). По-пастырски. «Любовь... предполагает справедливость». «Человеческая нравственность не может опираться только на полезность, она должна обращаться к справедливости. Справедливость же добивается признания внепотребительской ценности личности: в этом пункте «справедливость» особенно явно противопоказана чистой «полезности». Тем более в сексуальной сфере недостаточно констатировать, что данный способ поведения «полезен», важно другое – «справедлив» ли он?» «Внешние проявления нежности могут создавать видимость любви, какой на самом деле не существует. Мужчина-соблазнитель, как правило, прибегает к разнообразным вариантам нежности, подобно тому как женщина-кокетка пытается играть на чувствах, хотя и в том и в другом случае отсутствует истинная любовь личности» (Иоанн Павел II). По-научному. «Нигде в истории культуры мы не сможем найти как таковой естественности в отношении сексуальной сферы». «...Для человеческих существ оказывается совершенно неестественно вести себя «естественно» в отношении своего физического естества» (М. Якоби). «Характерной чертой эротического желания является чувство выхода за пределы дозволенного, преодоления запрета, присутствующего во всех сексуальных контактах, запрета, происходящего из эдиповой структуры сексуальной жизни. Это чувство принимает многочисленные формы, и самым простым и универсальным из них является нарушение традиционных социальных ограничений, налагаемых обществом на открытую демонстрацию интимных частей тела и чувство сексуального возбуждения» (О. Кернберг). Комментарий. Пока существует плоть – миру в душе человека не бывать. Учитывая, что чужим телом и ощущением «злой радости» от унижения другой личности в половом акте пользуются практически все, можно сказать, что мораль и нравственность нашли смерть в нашем паху. Однако, стыд и совесть заставили человека плутовать и придумать так называемую «таинственность души» и бутафорию под названием этикет. Может быть вся загадка этой таинственности в том, что человек, используя другого для удовлетворения грязных желаний, не хочет признать в себе негодяя? Не может, вернее, не хочет в это поверить? _______________________ 1Писал явно анальный тип эксгибиционистского толка. «Сексу всегда, хотя бы немного, свойственен эксгибиционизм...» (С. Жижек). 2Подлый – низкий в нравственном отношении, бесчестный (Викисловарь), то есть негодяй, подонок, мерзавец, дрянь, паскуда, сволочь, скот... – кому что нравится. «Есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные, то есть убежденные, что их подлость есть высочайшее благородство, подлецы, стыдящиеся собственной подлости при непременном намерении все-таки ее докончить, и, наконец, просто подлецы, чистокровные подлецы» (Ф. Достоевский). »
Согласны с отзывом?
Согласен
0
Не согласен
0