Вход




Блоги

Расстановки и смерть как часть жизни

В расстановках нередко находит своё место фигура смерти, и порой с ней приходит разное живое: чувства, смыслы, переживания, качества…

Вот в поле входит архетипическая фигура Смерти — а в ней очень много спокойной и тихой… жизненной силы. Она уравнивает и одновременно оживляет — тех, кто пытался от неё сбежать. Убежать обычно пытаются маленькие, те, кто не выдерживают встречи. Убегают в бесчувственность, в лихорадочное движение, воспринимаемое как "неотложные дела", в разное… Такое неприятие смерти как части судьбы ("Я это не выбирал!") — это убегание ребёнка от взросления, и оно перекрывает часть того, что несёт жизнь в контексте завершения. Ведь если что-то не принял, то и отпустить это не могу — как раз потому, что не принял как есть, увяз в борьбе, в попытках изменить и переделать. И тогда незавершённость, новому некуда прийти, для него нет места. А простой факт смотрения на смерть и знание о том, что каждый шаг жизни — это и дорога к смерти, даёт невероятную наполненность…

Довольно часто расстановка показывает, как попытки отстраниться от собственной смертности ведут к тому, что смерть начинает ходить за человеком и, в том или ином виде (в том числе через смерть дорогих ему людей), показывается ему на глаза — для того, чтобы признал…

Вот мужчина, чья мама умерла при родах, не смог почувствовать, каким даром является та жизнь, которую мама решила ему подарить, может, даже зная, что роды могут ускорить её собственный уход. В нём живёт тот маленький ребёнок, и он чувствует предательство. А ещё из любви к маме он может попасть в вину и в переживание: "Лучше бы я не родился, а ты осталась". Так он отвергает подаренную ему жизнь, и уходит за ней, в смерть. В своём первом обменном процессе в жизни он получил самое ценное — жизнь, но он её по сути не взял и за неё не поблагодарил, а поэтому, и деньги, как живая энергия, предназначенная для тех, кто принял жизнь, его "не видят", и его отношения с женщинами нагружены тревогой, недоверием, неустанным контролем (ведь бросит же, как мама!), а с другой стороны, эти отношения, пронзительны, пронизаны тайной надеждой, что, а вдруг нет? — и это огромные ожидания… А ещё боль первой утраты была настолько сильна для маленького сердца, что человек не смог её перенести, и он отрезал чувства. И вот он улыбчив, у него "всё нормально", но внутри — океаны невыплаканного. И ему невероятно важно пройти в эту боль, поблагодарить маму за жизнь и тем самым принять и судьбу мамы, и свою судьбу, и саму жизнь, полученную по такой цене…

Или, например, отказался человек чувствовать страшную боль, добровольно ушёл из жизни — родовая система найдёт способ донести уже до потомков, насколько это непозволительное своеволие. И способ этот — смерть. Смерть как возможность указать живым на то, как мало они ценят жизнь. Смерть как союзник жизни, разворачивающий в её сторону тех живых, кого ещё можно. И дорога к жизни ведёт через чувства…

А вот ребёнок, умерший совсем маленьким от болезни. Он пришёл в этот мир только для того, чтобы всей своей короткой жизнью изо всех сил кричать: "Да посмотрите же вы на него!" — на того из предков, кто остался один в бою и стоял до конца… а потом был забыт. И в этом ребёнке столько преданности и любви, что он и сам не может упокоиться: ему нужно смотреть туда, он кричит и ждёт такого же внимания к предку от других. Но его не слышат, и вот уже в поколении младше его снова умирают мальчики, продолжая напоминать о забытых мужчинах…

Непризнание собственной смертности не даёт признать и принять и смертность другого, а значит, и его жизненность в полном объёме. В целом, это утрата связи с реальностью, в которой смерть занимает подобающее место как часть жизненного цикла. И тогда человек начинает создавать свою "реальность" для бессмертных, в которой есть место только самым лучшим и идеальным, но нет места живым и смертным. Он делает это, словно иного выбора нет. Но выбор есть, и он проявляется в узоре жизни через следы маленьких каждодневных решений. По большому счету любой выбор — о жизни и смерти…

Несколько лет назад я пережил это в моей собственной расстановке. За моим заместителем тенью двигалась фигура Смерти, и поклониться фигуре Жизни он не смог, и я сделал это сам. Я был тогда в глубинной связи с горем утраты, непрожитым в моем роду. Этому горю, этой безмерной печали не дали тогда места, сначала отрицая сам факт смерти, а затем злясь на ушедшего. Но эта смерть была фактом, и она пришла ко мне как к тому из потомков, кто способен был это горе пережить. И моя жизненная энергия уходила туда, в прошлое, в смерть. Это было правильно для моей родовой системы, и из верности к ней я, сам того не осознавая, шёл в смерть, и частью себя перестал присутствовать в своей собственной жизни, и в этом смысле я правда не жил. И в этом нет ничьей вины, но это беда: родовые энергии — огромная сила. Но по себе знаю, это можно менять — если любишь жизнь, ту, в которой есть смерть, и очень хочешь жить.
NULL 0
5 Апреля 2017 17:01
Статья о вечном, хорошо отрезвляет. Кое-что мне навеяла...
Ответить Ссылка 0
NULL 2
5 Апреля 2017 17:12
Ну, кому как, Паша. У меня это все была живая практика. Но главное, что что-то ценное навеяла...
Ответить Родитель Ссылка 2