Вход

Доминик Вуджастик МЕДИЦИНА И ДХАРМА

Доминик Вуджастик   МЕДИЦИНА И ДХАРМА - статьи, отзывы

0 / 10

11753

0

В этой статье исследуются отношение между классической индийской медициной (аюрведой) и дхармой путем сопоставления двух ярких примеров напряженности между ними. В первом случае медицинское лечение больного находится в противоречии с его ритуальной трактовкой. Во втором мясоедение находится в конфликте с понятиями любящей доброты ("майтри", пали "метта") и ненанесения вреда ("ахимса").


Конфликтующие магистерии 

«Дхарма-шастра», учение о законе и праведной жизни, обеспечивает рамки, внутри которых общество может саморегулироваться, а индивиды жить добродетельной жизнью. В какой-то мере эта цель совпадает с целями традиционной медицины, аюрведы, которая тоже устанавливает правила и дает рекомендации как прожить долгую, здоровую и благую жизнь. Как сказано в «Чарака Самхите», «Аюрведа определяет себя как науку, которая истолковывает, что такое хорошая, а что такое плохая жизнь, счастье и боль, что является хорошим и плохим самим по себе и как регулировать отношения между ними».


Всякий раз, когда две магистерии (я позаимствовал этот термин у Гулда, (Gould, 2001), перекрываются, как это мы видим здесь, можно ждать, что рано или поздно возникнет конфликт.

К.В. Муссату («К.В.М.», K.V. Mussatu), родился в 1888 году, в семье аюрведического врача, вблизи Гуруваюра, штат Керала. Он получил традиционное санскритское образование в гурукуле известного ученого Пунассери Намби (Punnasseri Nambi, 1858-1934) и позже сыграл важную роль в литературном движении своего времени, продвигая современные произведения на санскрите и публикуя переводы с санскрита на малаялам. В своей автобиографии, опубликованной в 1966 году, он подробно описывает свое традиционное обучение.

Однажды, во время обучения Рагхувамше («Рагхува́мша», «Род Рагху» – санскритская эпическая поэма, написанная знаменитым санскритским поэтом Калидасой. Прим.пер.), К.В.М. пришлось спать в рисовом хранилище, под пугающие крики ночных птиц: «Итак, я провел много ночей без сна, и на четвертый день у меня началась легкая лихорадка. Лихорадка не унималась весь день, и учитель послал за мной кого-то, отвести меня домой. Что произошло, когда я приехал домой – это отдельная история.

Моя бабушка и тетя решили, в соответствии с правилами ритуала, что, переправляясь на общественном пароме, я оказался ритуально загрязненным, и поэтому не могу войти в дом без полного омовения (включая волосы).

Мой отец (который был прежде всего доктором), вынес решение в соответствие с принципами медицины, сказав, что в таком случае мне лучше находиться на рисовом складе, потому что человек, у которого лихорадка, не должен купаться. Какое-то время межу ними продолжалось перетягивание каната, но в конце концов медицинское заключение победило.

Прошло семь или восемь дней, пока лихорадка отпустила меня, и в течение всего этого времени каждый член семьи, кто ко мне прикасался, должен был совершать полное омовение».

В этой истории есть несколько интересных моментов. Стоит обратить внимание, что женщины – бабушка и тетя К.В.М, осуществляя власть ритуала в семье, применяют принципы дхармы.

Марджьята Парпола например, приводя личные рассказы и интервью, показывает, что на общем фоне женского социального подчинения, в Керале существовали некоторые вопросы, в которых женщины семьи обладали значительной властью. Это касалось вопросов питания, а иногда даже управления экономикой домашнего хозяйства, в особенности надзором за работами, связанными с уборкой и обработкой риса.

Данный пример – как раз такой случай. Вероятно, этот частый и докучливый ритуал омовения на практике был бременем для женщин семьи, поскольку именно они должны были касаться К.В.М в процессе кормления и ухаживания за ним.

Итак, в «перетягивании каната» между дхармой и медициной здесь выигрывает медицина. На это мог повлиять тот факт, что медицинскую магистерию применяет старший в доме мужчина. Но, с другой стороны, здесь так же присутствует не высказываемая логика выбора: неконтролируемая болезнь может привести к смерти, и в этом случае соблюсти ритуал чистоты будет невозможно. Если же болезнь находится под контролем, то ритуальная чистота может быть восстановлена позже – путем покаяния и.т.д. Логически здоровье предшествует ритуалу, и эта точка зрения была ясно высказана в самой медицинской традиции. В Чарака Самхите, например, говорится: «Здоровье является основным корнем праведности, благополучия, счастья и освобождения. Заболевания уносят его так же, как (они уносят) счастье и жизнь».

Эрудированный комментатор одиннадцатого века Чакрапани подчеркивал эту зависимость дхармы и других жизненных целей от здоровья: «Следовательно, здоровье – первичная причина всего, что касается четырех жизненных целей. Здесь сказано, что тот, кто схвачен болезнью, не способен чего либо сделать … . Утратить здоровье из-за заболевания – это то же самое, что не достигнуть своих целей».

В этом и нескольких других местах Чарака Самхиты и в ее комментариях обращено особое внимание на то, что задачей медицины является помощь в достижении канонических целей жизни.

Как «Чарака Самхита», так и Чакрапани соотносятся в этом месте с четырьмя целями жизни, которые включают также мокшу, или освобождение. Этот известный пассаж в аюрведической литературе является в то же время нетипичным и по-настоящему уникальным.

В других местах ранние медицинские авторы ссылаются на три цели –«Триварга» – как на норму.


Мясо и медицина 

С самых ранних пор Аюрведа использовала мясо в своих предписаниях и лекарственных препаратах как нечто само собой разумеющееся. Например, когда древний автор, Чарака, рекомендует режим на осень, он приводит полный список мяса птиц и животных, которое можно есть:


«Мясо перепела обыкновенного, серой куропатки, антилопы, овец, сероу, оленя, зайца, а также рис, ячмень, и пшеница можно употреблять в этот сезон (осенью)».

Это лишь один из множества подобных пассажей. Очевидно, что почти нет никаких ограничений на продукты животного происхождения, которые могут быть использованы в медицинских и связанных с ними обстоятельствах. Например, при описании методов лечения импотенции Чарака рекомендует съесть мясо нескольких петухов, обжаренных в сперме крокодила.

В другом месте, в списке разнообразных терапий, рекомендованных пациенту, страдающему умопомешательством, присутствует кровопускание, перед которым «пациент должен быть досыта накормлен жирным мясом».

И еще одна, наиболее впечатляющая рекомендация древнего автора «Сушрута самхиты», гласящая, что если у пациента после кровопускания не останавливается кровотечение, можно приготовить ему напиток из крови индийской антилопы, черного оленя, овцы, зайца, буйвола и кабана.

Даже самые привычные мясоеды содрогнуться, если им предложить такой коктейль. Тем не менее, эта терапия рекомендуется одним из самых аутентичных текстов Аюрведы, без каких-либо разъяснений или апологий, как если бы это было самой обычной вещью в мире.

Это является обычной позицией медицинских авторов вплоть до конца первого тысячелетия н.э.

Со времени первых дхармашастр мы можем видеть, что мясо было официально разрешено брахманам и другим, если его готовить и есть в соответствие с ведическими правилами, изложенными, например, в пятой части законов Ману.

Правила Ману, касающиеся мяса, вообще достаточно запутанные. Так, текст начинается с утверждения, что мясо должно быть съедено после освящения его в ведическом обряде. Но страшным грехом является поедание его в каком-либо не религиозном контексте. Однако последние и более поздние стихи представляют смесь противоречивых взглядов.

В одном месте мясоедение – по всей видимости даже в ритуальном контексте – производит худшую возможную карму: «Мудрые люди говорят, что мясо является «мясом» (mamsah), потому что «он» (sah), – тот, кого я ем в этом мире, будет есть «меня» (mam) в следующем мире.

В следующем стихе поедание мяса, есть не более чем мирской путь: «Нет ничего вредного ни в мясоедение, ни в вине, ни в сексе. Но воздержание приносит более великие плоды». 

Можно запутаться, если рассматривать перевод и видеть, что в последних стихах используются слова «правритти» и «нивритти»: «Это правритти для созданий, но нивритти приносит великие плоды».

Отношение Ману к мясу – в целом шизофреническое, поскольку оно является ярким примером основополагающей напряженности, которая существует во всех дхармашастрах, напряженности между стремлением к добродетельной жизни дхармы и стремлением к мокше, к освобождению от социальной жизни в целом.

Правритти, «внешняя деятельность», является идеологией мирских добродетелей и религии, ведущей к блаженству на небесах после смерти.

Нивритти – «поворот вспять» – идеология прекращения целенаправленной деятельности в мире, которая тем самым минимизирует карму и является постоянным поиском блаженного освобождения от всех будущих жизней, в том числе счастливых, и, в конечном счете, и жизни на небесах.

По мере того, как вегетарианство и учение об ахимсе набирали популярность в ранней Индии, практика использования мяса в медицинских предписаниях начала ставиться под вопрос. В начале девятого века джайнистский автор Уградитья (Ugraditya), чьи работы сохранились в рукописях в Майсуре, написал специальный аюрведический трактат, в котором, в соответствии с учением джайнов, аюрведическая фармакопея лишалась всех мясных продуктов.

Уградитья также прочитал длинный и тщательно аргументированный доклад на ассамблее ученых в королевском дворце Амогхаварша из династии Раштракутов (Rashtrakuta Amoghavarsa 814-878 н.э.). Если предположить, что Уградитья был не одинок своих взглядах, то можно сказать, что в девятом веке джайнистские врачи оказали большое влияние, убеждая интеллектуалов и правителей, что в употреблении мяса в медицинских целях нет никакой необходимости, но только один вред.

Но только в третьей четверти одиннадцатого века ответ на этот джайнистский вызов возникает в среде ортодоксальных брахманов, практикующих медиков и ученых.

Бенгальский автор Чакрапани Датта, упомянутый нами выше, был ученым мужем с высочайшими способностями. Он был членом семьи старших поваров и врачей. Отец Чакрапани, Нараяна, был министром (mantrin) короля Бенгалии Наяпала (1038—1055) и суперинтендантом королевской кухни, – самая значительная должность для врача.

Его брат Бхану был придворным врачом. Чакрапани принадлежал к ветви Лодхравали (Lodhravali), одной из самых знаменитых семей бенгальских вайдья. Это удивительно, но семья Чакрапани не исчезла, и их потомки продолжают жить в Шиллонге, штат Мегхалая. 
Сохранившиеся комментарии медицинской классики Чакрапани являют нам непререкаемые и обширные знания. И в одном, неожиданно встроенном в них пассаже, он оставил нам короткое рассуждение о морали использования мяса в Аюрведе.

Чакрапани комментировал положение Чарака Самхиты, которое являлось частью более подробного описания норм поведения, квалифицируемого как хорошее (садвритта), норм, которых должен придерживаться каждый желающий оставаться здоровым. Среди прочих вещей нужно обладать рядом достоинств, в том числе добром и состраданием. Наконец, мы должны взять обязательство целибата в период ученичества, а также практиковать щедрость, дружелюбие, сострадание, радость, непредубежденность и спокойствие.

Сначала все рекомендации выглядят бесспорными. Но Чакрапани использует возможность представить короткий, но важный аргумент о терапевтическом использовании плоти животных в медицине. Как может врач оставаться приверженным идеалам сострадания, и одновременно рекомендовать пациенту употребление мяса?

Чакрапани говорит, что сострадание означает не вести себя враждебно по отношению к живым созданиям, относясь к ним как к себе самому.

«Но тогда, конечно, будет противоречивой сама постановка вопроса – к кому нужно проявлять сострадание в первую очередь? Автор этого учения и сам отказывается от мяса существ – грязных, заколотых или умерших собственной смертью. При этом он учит, что свежее мясо животных, как, например, олень в расцвете сил, может быть использовано. И, следовательно, он учит жестокости, которая является противоположностью сострадания.

Но это не так. Люди едят мясо живых существ не из страсти, подразумевающей жестокость. Если имеет место случай, когда профессор медицины указывает, что при определенном заболевании мясо может приносить пользу большую, чем при каком-то другом, он тем самым не узаконивает употребление мясной пищи или жестокость. Точно так же, как когда он говорит о пользе вина в режимах здоровых или больных людей, это не делает его сторонником пьянства.

То есть в главе о заболеваниях, королевском потреблении и.т.д., изучается мясо. Так же как в пассаже об осеннем режиме, в котором говорится о «перепелах и куропатках». Смысл этого стиха означает, что мясо куропаток и.т.д. является полезным. Это не есть узаконивание жестокости.

Таким образом, как больные, так и здоровые люди сами будут пожинать последствия жестокости.

Сходным образом в рукописях сказано: «для исполнения одного магического действия должен быть принесен в жертву орел». В ней декларируется правило, которое в чистом виде представляет способ достижения магической цели для того, кто возжелал магии, и для этого требуется орел. Но в этом магическом действии с орлом возникает неправедность.

Здесь имеется одно различие: если человек умирает из-за того, что не употреблял мясо, которое получено жестоким путем, то он будет жестоким (по отношению к себе). Поскольку ведическое положение о том, что "он должен всегда оберегать себя" - это закон, такой вид жестокости (по отношению к животному) не ведет к греху. Но если существуют какие-либо иные способы поддержания жизни, то жестокость, даже совершенная только ради пропитания, все равно будет причиной греха.

Более того, – это так же, как и в случае жестокости, которой требует аюрведа. Правила аюрведы не учат достижению праведности. Они учат, как обрести здоровье. Поскольку заявленная цель этой науки – действие, которое уравновешивает телесные элементы».

Здесь мы, во-первых, видим, что Чакрапани несколько софистически доказывает, что мастера аюрведы на самом деле не рекомендуют мясо. Они просто говорят, что мясо может быть полезно вам при определенных обстоятельствах. В обществе, где мясо уже является частью рациона некоторых людей, жестокость уже утверждена. Даже некоторые традиционные комментаторы дхармы соглашаются, что тот, кто ест мясо по предписанию аюрведы, подобен тому, кто поддерживает свое физическое состояние, следуя приемлемым узаконенным процедурам.

Но Чакрапани идет дальше, утверждая, что ответственность за употребление мяса, и тем самым соучастие в жестокости бойни, полностью возлагается на пациента, а не на врача.

Этот аргумент, напомним, возникает из обсуждения «майтри» – дружелюбия, и «карунья» (karunya) – доброты, понятий, особенно разрабатываемых в буддизме. Ведь в конце концов Чакрапани, когда писал это, состоял членом королевского двора, на протяжении поколений поддерживавшего буддизм. Возможно, он даже встречался с великим буддийским настоятелем монастыря Викрамашила, Дипанкаром Шриджняна, более известным как Атиша.

Какими бы ни были мотивы Чакрапани Датта, в конце концов он приходит к тому же самому выводу, к которому пришел Стивен Джей Гулд. Применив терминологию Гулда, можно сказать, что Дхарма и Аюрведа являются непересекающимися магистериями. Цель медицины, согласно Чакрапани, это достижение здоровья, а не достижение праведности. Наука и религия имеют разные цели.


Цель медицины

Так какова же, в конце концов, цель медицины? Вагбхата отвечает на этот вопрос в начале классической работы седьмого века «Сердце медицины» следующим образом:


« Долгая жизнь является средством для достижения праведности, благосостояния и счастья. Тому, кто этого хочет, следует обратить самое пристальное внимание на учения медицинских наук».

Это определение цели, в том виде, в котором оно приведено в первой главе самого изучаемого теста аюрведы, обычно запоминают все студенты-медики. Оно глубоко вошло в сознание всех практикующих врачей традиционной медицины. Стих по-прежнему цитируют дословно через тысячу лет после его написания, и, как известно, сегодняшние аюрведические врачи знают его наизусть.

Таким образом, он является формальным обоснованием медицинской науки: она позволяет прожить долгие годы жизни, и этот долгий срок жизни необходим для достижения ее трех канонических целей, «Триварга» – праведности (дхарма), благополучия (артха) и счастья (кама). 

Как мы видели выше, эта идея была сформулирована в «Чарака Самхите». В другом месте, после описания того, как подавление естественных побуждений может привести к болезни, в «Чарака Самхите» отмечено, что человек, чьи слова добры, поскольку его ум, речь и тело безгрешны, счастлив и наслаждается праведностью, богатством и счастьем, ныне и в будущем.

Это обычная точка зрения медицинских авторов всей традиции. «Аюрведа помогает дхарме противостоять заболеваниям, которые ее поражают, сказано в «Ayurvedasaukhya». 

Но «Чарака Самхита» готова пойти еще дальше и воздвигнуть медицинскую науку выше самих Вед. Знание о долгожительстве (т.е. аюрведа) имеет огромное превосходство, по мнению всех, кто знаком с Ведами, поскольку оно указывает, что хорошо для человека, как в этом мире, так и в следующих мирах. 

Это действительно сильное утверждение. Медицинская наука продвигается в нем выше других Вед на основаниях практичности: в то время как религиозные знания могут помочь только в будущем мире, медицинские знания помогают и в этом мире, и в том. Значит они вдвойне полезнее.

Чакрапани расширяет это в следующем рассуждении:

«Так почему же знание, которое определено в аюрведе – лучшее, и почему оно так почитается теми, кто знает Веды? Потому что другие, т.е. Ригведа, и.т.д., учат в основном только тому, что хорошо в следующем мире. В этом их достоинство. Но поэтому аюрведа является более достойной, так как объясняет, что хорошо для человека и в этом мире и в следующем, т.е. … долгожительство, которое ведет и к здоровью и к дхарме.

Это абсолютная и самая высокая заслуга, и поэтому она почитается теми, кто знает Веды… Нужно понимать, что аюрведа является высочайшей добродетелью, поскольку она обеспечивает жизнь. В этом ее превосходство над всем остальным, поскольку, обеспечивая жизнь, она является средством для достижения всех четырех целей. И, как говорится, «нет дара большего, чем дар жизни». 

Обратим внимание, что здесь Чакрапани тонко смещает свои основания. Его утверждение, что долголетие ведет к здоровью и дхарме, расширяет его предыдущее положение в пассаже обсуждения жестокости, где он говорит, что аюрведа ведет к здоровью, но не к дхарме. Здесь, как и в других местах, приводится общая точка зрения: аюрведа ведет к здоровью, а здоровье приводит к дхарме.

Выше, где Чакрапани говорит о даре жизни, как и в других местах, он обеспокоен тем, чтобы показать, что жизнь является высшей ценностью для всех живых существ. Даже перед лицом ужасных страданий, говорит он, люди на самом деле не хотят расставаться с жизнью, но лишь переносят свои страдания:

«Жизнь, безусловно, лелеет не всех живых существ… .Кто-то не выносит чрезмерных страданий, и может отказаться от своей жизни. Но на самом деле их жизни дороги для них, и они не хотят избавиться от них самих, но делают это потому, что у них нет другого пути, чтобы уничтожить свои страдания».

И в «Чарака Самхите» далее отмечается, что не могут быть достигнуты все остальные цели без наличия жизни. В однозначно медицинской формулировке трех целей – воли к жизни (пранаишана), к процветанию (дханаишана), и к потустороннему миру (паралокаишана), Чарака ставит на первое место волю к жизни:

«Из этих трех в первую очередь он должен развивать волю к жизни. Почему? Потому что, когда жизнь потеряна, потеряно все. Здоровый человек может сохранить ее, следуя здоровому режиму; больной, уделяя должное внимание облегчению своих расстройств. Обе эти меры уже обсуждались, и будут обсуждаться в дальнейшем. Итак, человек, который будет вести себя таким предписанным способом, доживет до глубокой старости, поскольку он бережет свою жизнь. На этом мы завершаем объяснение первой цели».

Чакрапани отмечает, что все обсуждение у Чараки этих трех целей – отличных от триварга – относятся только к человеку, вовлеченному в жизненный опыт (bhogarthipurusa), но не к тем, кто ищет окончательное освобождение (moksarthipurusa).

Врачи досовременной Индии признали за здоровой жизнью основное, и даже первостепенное значение, поскольку без нее осуществление любой другой цели жизни невозможно. Разнообразными способами, используя различные аргументы, они подчинили поиск дхармы поиску здоровья. Эта субординация была перенесена также и в социальную жизнь. 


Книга:Dominik Wujastyk, «Medicine and Dharma» (The Wellcome Trust Centre for the History of Medicine at UCL ; 23/09/2005).
Добавить в закладки

отзывы

0
Авторизуйтесь, чтобы добавить отзыв.